…подумалось мне вдруг.

Читаю жжешки, потягиваю вино. Потягиваю, и вдруг вспомнилось, что злоупотребление спиртными напитками кануло как-то в лету, перешло в употребление. И не знаю, каково мое мнение на этот счет.

То есть, все, конечно, замечательно. Надежно и безопасно. Уютно и комфортно. И сообразно возрасту. Вот и славно.

Сгинули в лету беспамятственные подвиги, а с ними и просыпания в угрызениях. Затуманились за завесой времени бесшабашность и “на авось”. Буржуазная размеренность прочно уселась квадратным задом в кресле моей души и, не тревожа себя сомненьями и самоедством, дала после-обеденного храпака…

А я ей – шила в зад!

Играем, играем!

December 19, 2009

Прошвырнулась по любимым блогам – красота! Надо еще поискать чего-нить интересного, нового… Народ все такой умный, хороший, по-русски пишут (здесь и здесь и здесь…), картинки рисуют, (вот и вот) – благодать!

В поисках причин для не-работания ходила-ходила, и вклинилась в дебаты о сотворении мира. Мы, конечно, ничего не знаем, и не узнаем до тех пор, пока не скопытимся, либо пока не занирванимся. И каждый сам выбирает, живет ли он в мире борьбы, или в мире игры. Я склоняюсь к последнему. И это, кстати, аналогия взаимоотношений нас с миром и богом, которая мне нынче ближе всего – компьютерная игра. Представь: Бог – геймер, люди – персонажи. Персонажи не в курсе, что их мир – это игра, и что они существуют только как плод воображения геймера, а так же как его повод поиспытывать всякие страсти.  Они там себе борются, воюют, переживают и т.п., и не знают, что все их ощущения – это ощущения геймера, который играет в игру, потому что ему так хочется, а то скучно. Потом персонажа пристрелили, например… То есть, он перестал существовать в реальности игры, что значит, сознание геймера перестало играть в этого персонажа и вернулось в себя, так сказать. До тех пор, пока он не затеял новую игру, или создал другого персонажа, и отдал часть своего сознания на это дело… Ну, и так далее. Соответственно, какие проблемы, какие “прав-виноват”? “Вся жизнь – игра, и люди в ней – актеры!” 🙂 Мне эта концепция очень нравится :-))))

Чего это я?

August 25, 2009

Мы играем в игру под названием Жизнь

Самую справедливую игру на свете.

Допустим, ты обижен.

Ты хочешь меня убить.

ОК. Нет проблем. Может передумаешь?

Банг!

Я вышел. Мне хорошо-о-о-0…

В то время как ты

Остаешься жить

С этим.

Я пошел ужинать с папой Богом.

Мы сидим, разговариваем о том и об этом.

Смотрим оба в окно,

Наблюдаем за продолжением игры.

Завтра я выйду играть

Опять,

А пока,

Хорошо

Дома.

Так. С чего началось не помню, наверное с Макса опять (то есть с его блога). Это он там так культурно писал, писал, потом вставил мату, чтоб мозг встряхнуть слегка, и пошло поехало. Вспомнилось…

Во-первых, Оксанка с утречка прислала поржать (детей только с экранов уберите, поскольку это сейчас 6.01 минут мата начнется. Рекомендую посетить туалет ДО…)

Потом было воскресное посещение блога товарищча Finto Pazzo, принесшее очередную здоровенную, прямо скажем, порцию мата и смеха вот отседова… Есть-таки женщины в русских селеньях!

И это навеяло на меня воспоминания о дне из жизни, об однокурснице Анечке Михеевой и о творческом применении русского языка.

В то время мы с Оксанкой Сайченко были в самом начале нашей галерейной деятельности.

Лето. Диплом позади. Все дети с курса шляются по большей части без дела, либо в поисках чего-либо, иногда посещая нас в нашей Арт-студии “27 квадратных метров”. Наверное это была наша вторая по счету выставка. На стенах мы имели плотно друг к другу все что могли наскрести с наших – масло, графику… – все что было.

В тот полдень их было трое – Анечка, Сашка Барковский и Максимка.

Анечка – обаятельная, невысокая, закругленная блондинка. Остальные – длинные, отроугольные, на вид понурые. Ходят парно.

Зашли. О том о сем немного. Пошли вдоль стен, оматривать. О том о сем немного. Жарко. Новостей особых нет. Они, длинные, стоят, на лицах безмятежность. Говорить, неверное, было особо не о чем.

– Ну, что, говны, – с ласковой заботой и ударением на первом слоге молвила Анечка, – пошлите.

И говны, ни слова не говоря, послушно пошли вслед за ней.

И такая в этом была любовь, такое единство, что нам с Оксанкой осталось только расстроганно переглянуться. Без слов.

Вчера ездили в Чесингтон на атракционы. У меня был energy defficiency syndrom. Причем конкретный. Я старалась конечно драму не устраивать, хотя очень хотелось. Я прикинулась самопожертвенным героем и даже постаралась сдерживать себя от слишком очевидного демонстрирования – позы, там, выражения лица и т.п. Ловлю себя на том в эти дни, что напоминаю себе маман. Uh-oh…

Розмари на прошлой неделе вдруг решила меня to shrink. Спрашивала о том о сем, прошлое, детство, что беспокоит. Отношения с родителями. Все такое. Тут-то я себе маман-то и напомнила, хотя сразу конечно не призналась, ни ей, ни себе. Отстраненность – вот что.

Тем более, что читаю теперь эту хрень “чудесную” (A Course in Miracles), и торможу конкретно на уровне повседневной жизни. Все мозги брошены на фронт чудесных упражнений, для жизни ничего не осталось – извиняйте. Сегодняшний урок – “Моя святость благословляет этот мир”

Моя святость благословляет этот компьютер…

Моя святость благословляет этот стол…

Моя святость благословляет эти бумаги…

С утра была полна дивлением на себя хорошую, с легкой подачи Макса Бондаренко, на работу едва времени осталось. Заплетенные в один божественный процес, удивление на себя хорошую, чудеса и психоанализ Розмари привели к решению заняться серией автопортретов. Весь следующий год в той или иной форме буду только собой и заниматься. Не лезть в чужие дела, не пытаться овладеть чьими-то навыками, не учить ближнего как жить. Только я, только мои дела, только мои таланты. В свободное от себя время разрешаю и рекомендую себе ценить дела и таланты окружающих.

Десять автопортретов. Рисунок, масло, акрил. Принт. Меццотинта и сухая игла. Руки. Уголь? Дневник. Курс в чудеса.

Уже на что-то похоже. Уже облекает форму. Структура. Лезли и Анна. Книга. Да.